– Чья была идея присутствовать на родах? Насколько тебе это кажется важным и для чего это было нужно вашей семье?
– Это было общее решение. Жене было страшно, всё-таки первые роды, и она попросила меня. Я сказал, что поприсутствую. С мамой у ребёнка и так связь будет, это понятно: девять месяцев она носила его в животе, и после с молоком впитывается любовь к маме. А между отцом и сыном образуется связь именно в тот момент, когда отец берёт ребенка на руки. Передачи даже по этому поводу есть, что отец должен взять ребёнка на руки сразу же после родов. Знаете, как у пингвинов: самки рождают яйцо, папы забирают его и стоят с ним, а мамы уплывают отъедаться. Именно в это время у пингвина с пингвинёнком появляется связь. Я считаю, особенно это важно, когда рождается сын. Ведь обычно дочери любят отцов, а с сыновьями сложные отношения. Между родителями и ребёнком связь должна быть, такое единение. Я когда из роддома уезжал домой, у меня начиналась необъяснимая паника, но когда возвращался и брал сына на руки, паника уходила. Это чувство ответственности за ребёнка потому, что ты не можешь защитить его от всего на свете и, уезжая, не контролируешь процесс его жизнедеятельности. И я понял, что наверно именно так и появляется связь. Даже сейчас, уезжая на съёмки, я ощущаю какую-то тревогу.
– Некоторые мужчины считают, что не стоит присутствовать на родах, потому что после отношения с супругой становятся напряжёнными. Как ты к этому относишься?
– Мне даже рассказывали, что один мужчина присутствовал на родах, а потом развёлся с супругой. Я же не робот и, конечно же, думал об этом. Именно поэтому ты держишь её за руку и смотришь в глаза, ты же сопереживаешь родному человеку, а в самый критичный момент просто выходишь. Да ты там и не нужен уже больше, потому что просто нет места, в палате собирается много врачей… На самом деле, я думал, что сам рожу, потому что тужился больше, чем она. А когда все закончилось, мне вынесли детеныша. Он начинал паниковать, потому что все рожают и кричат вокруг в 15-ти палатах, а он не понимает, где он, из тепла и уюта его вынули куда-то, ему ничего непонятно и страшно. Я же с ним разговаривал, когда он был ещё у мамы в животе, и вот он услышал мой голос и повернулся в мою сторону невидящими ещё глазами, потому что понял, что рядом что-то ему знакомое.
– Есть родители, которые во время вынашивания дают слушать классическую музыку, чтобы у ребёнка был идеальный слух, читают определённые книги и так далее. Вы так делали?
– Есть даже такая наука про внутриутробную память. У меня есть маленькая музыкальная шкатулочка, и я каждый день утром и вечером заводил её. И когда сын родился, я её как-то раз покрутил, и он во сне задёргался даже. Вся эта память на такой вот простой практике. И сказки я ему читал, разговаривал с ним. Есть такие уникальные отцы, которые тренируют ребенка плавать в утробе от ладони к ладони, но на это, конечно, нужна большая усидчивость. Всё это делается, чтобы опять-таки была связь и чтобы ему потом было легче, было понимание, что есть в этом мире родной человек. Меня вот как-то не было пару недель, мы снимали «Сладкую жизнь», и я боялся, что он вообще забудет, кто я. А жена рассказывала мне, что он в это время бегал по квартире и кричал «та-та», а она нашла у него в кулачке вырванное из постера моё лицо. Когда он видит чужих людей, он прячется за меня. Как-то он так прятался за меня, а женщина ему говорит: «Не бойся, мы тебя не заберём и папу твоего не заберем.» Он тут же услышал и вышел, и меня закрыл собой, чтобы папу не забрали. Такие моменты дорогого стоят и оправдывают присутствие на родах. Это всё не просто так, и нельзя к этому относиться спустя рукава, типа «родился и родился». Тебе же легче, и ему будет проще понимать, что он твой сын, а ты – его отец.
– Расскажи про имя сына, пожалуйста.
– Добрыня. Добрыня Никитич. Имя, конечно, пошло от отчества. Думали сначала Володей назвать, потому что оба моих деда Владимиры и у Лады тоже. Потом подумали, что Володь много, и нам обоим пришло в голову назвать сына Добрыней. Редкое такое сочетание имени и отчества, грех было не воспользоваться. Я когда в загс пришёл ребёнка записывать, думал, что сейчас удивлю тётечку местную. А она только спросила, как записать: Никитович или Никитич. И мы решили записать Никитич. «Как корабль назовёшь, так он и поплывёт». Вот у нас теперь богатырь растёт. И знаешь, когда ты делаешь всё правильно, то появляются определённые знаки. Я веду цикл документальных фильмов, и уже после рождения сына мы снимали документальный фильм «Земля героев» про Добрыню Никитича. И первый съёмочный день был в Киеве у памятника Добрыни Никитича, и в этот день Добрыничке исполнилось ровно три месяца. А когда сыну исполнилось полгода, я был в рязанской области у Добрынина кургана. Так что всё не просто так.
– Никита, а ты – строгий отец?
– Я такой «пугач». Отец-пугач. Добрыня когда буянит, показывает характер, жена говорит: «Я сейчас папу позову», а он говорит: «Нее». И очень расстраивается, когда я немного повышаю голос «Добрыня, сядь на место!». Он стразу обижается, губы вперёд, и смотрит на меня исподлобья. Папа не должен вообще этого делать, повышать голос, на это есть мама, она построже. Я как-то больше ему позволяю. У Лады более строгие устои: на улице на пачкайся, это не трогай, это не пей, сладкое перед едой – ни в коем случае, и всё в этом роде.
– А у вас есть какие-то распределения: кто за что отвечает в воспитании Добрыни?
– Мы давно решили, что если родится мальчик, то жена не мешает мне воспитывать его, как мужчину, а если родится девочка, то я не мешаю ей, потому что она больше знает о девочках.
– Как вы проводите время вместе? Есть какая-то обязательная программа?
– Мы гулять стараемся все вместе, к бабушке выезжать. Начали ходить на занятия с другими детьми. Это развивающие занятия, которые длятся 50 минут. Они там общаются, лепят из пластилина, рисуют что-нибудь развивающее.
– Вы планируете отдавать Добрыню в различные секции? В каком направлении будете его развивать?
– Думаем обязательно отправить его на боевое самбо. Хотим, чтобы позже он сам выбрал себе музыкальный инструмент. Либо трубу, либо гитару. Самбо – гармоничный вид боевых искусств, не то что греко-римская борьба, которой я занимался, где на всю жизнь больные колени и шея. Или бокс, где вообще выбитый мозг. Нельзя ребёнку им заниматься, я так считаю. А самбо пригодится в жизни однозначно, и оно не такое травмоопасное. По-моему, даже горные лыжи вреднее, чем самбо.
– А ты наблюдаешь за тем, как прорисовывается характер сына, как он меняется?
– Конечно! Он ещё говорить толком не может, лепечет: «Мама, папа, баба, деда дай, на…». А потом так вздыхает, что, мол, эх, словарный запас закончился, и так тяжело всё это. Потом вдруг соединят уже два слова: «Баба дай». Дети меняются вообще молниеносно. Толстеют, худеют, вытягиваются, лысеют, обрастают… Добрыня за ночь может измениться. Наелся на ночь, утром щёки, пузо вывалилось. Не поспал, синяки под глазами какие-то, весь недовольный.
– Мы вот говорили про развитие в музыке и спорте… А какие общечеловеческие ценности ты будешь прививать сыну и что вообще в воспитании для тебя самое важное?
– Сейчас пока рано ещё что-то серьёзное прививать. Ему только год и восемь месяцев. Пока он просто видит, как мама с папой себя ведут, и будет вести себя так же. Когда ребёнок растёт, он должен впитывать самое лучшее, и ты должен себя вести с ним, не позволяя себе лишнего. Дети, пока они маленькие, впитывают и повторяют за вами. Сейчас нет столько времени, чтобы сидеть с ним целыми днями и наставлять его. Поэтому в ход идут и дедушки, и бабушки, и все по чуть-чуть занимаются с Добрыней, стараются как-то его воспитывать. Хотя бабушки и дедушки немного балуют, и приходится потом в чувство приводить ребёнка. Нужно немного строгости, иначе он не понимает правил «игры». То есть когда родители говорят, например, что в этот ящик лезть нельзя, конфеты нельзя, на балкон нельзя… А потом бабушка всё это разрешает, и ребёнок теряется, он дезориентирован. Ребёнок должен чётко знать рамки. Он должен знать, что может прозвучать фраза «сейчас позову папу». В общем-то, самое важное – это вести себя правильно, потому что повторюшки сейчас у нас страшные.
