Модный Маяковский
Модный Маяковский


Это было продиктовано не желанием выделиться среди окружающих, а стремлением бороться за новый быт, за умение одеваться, не переступая грани, когда в погоне за модой теряют чувство меры. Современники подчеркивали, что Маяковский никогда не надевал кричащих вещей. У него всегда было чувство меры, продиктованное безупречным вкусом. Он пропагандировал культуру одежды не только в своих стихах, но и с эстрады. Поэт желал видеть всех людей красивыми, как и его любимый писатель А.П. Чехов. Хотел, чтобы в человеке всё было гармонично: и душа, и одежда, и мысли. Ещё с юношеских лет Маяковский, как сказали бы сейчас, работал над своим имиджем. В связи с трагической смертью отца он рано познал нужду.

 

 

Перед нами фото 17-летнего Владимира Маяковского, ученика Училища живописи, ваяния и зодчества. Сосредоточенный взгляд из-под хмурых бровей, в руках театральным жестом зажата сигарета. На нём свободного покроя блуза, опоясанная шёлковым шнуром, вместо галстука повязан бант. Волосы как будто специально взлохмачены, что придаёт его «причёске» небрежность. В этом пареньке столько юношеской бравады! Он как бы всем своим внешним видом хочет показать, что он причастен к художественной богеме.

В автобиографических очерках Владимира Владимировича есть такая запись, относящаяся к этому периоду: «Костюмов у меня не было никогда. Были две блузы – гнуснейшего вида. Испытанный способ – украшаться галстуком. Нет денег. Взял у сестры кусок жёлтой ленты. Обвязался. Фурор. Значит, самое заметное и красивое в человеке – галстук».

В этих словах горькая ирония и, вместе с тем, суровая правда. Такие импровизированные «галстуки» часто скрывали потёртые места на сатиновых блузках, которые носил Маяковский.

 

 

Шёл 1913 год. Должно было состояться одно из первых публичных выступлений юного поэта. Семья Маяковских жила бедно. У Владимира Владимировича не было даже пиджака. Посовещавшись с друзьями, он решил сшить себе жёлтую кофту для выступления. Во-первых, это было протестом против существующих правил появляться перед публикой во фраках и сюртуках, во-вторых, это был вызов, своего рода эпатирование буржуазной публики. В-третьих, дёшево стоило, и жёлтый цвет был любимым цветом Маяковского.

 

После долгих поисков Маяковский набрёл в одном из магазинов на ярко-жёлтую полосатую тонкую бумазею, из которой мать сшила ему прямую блузу с отложенным воротником и манжетами. В своём автобиографическом очерке «Я сам» поэт писал о «жёлтой кофте»: «Очевидно – увеличишь галстук, увеличится фурор. А так как размеры галстуков ограничены, я пошёл на хитрость: сделал галстуковую рубашку и рубашковый галстук. Впечатление неотразимое». Чтобы как-то украсить свою блузу, он прибегнул к уже испытанному приёму – повязал на шею чёрный шёлковый бант. Вот и получилась «галстуковая рубашка» и «рубашковый галстук».

Популярность кофты возрастала с каждым днём. «Жёлтая кофта» стала предметом постоянных нападок газетчиков. Во время прогулок футуристов по улицам Маяковский надевал цилиндр, что воспринималось как пощёчина общественному вкусу. Отныне «жёлтая кофта» стала символом футуризма. Она действительно эпатировала буржуазную публику, но зато сам поэт впоследствии писал: «Хорошо, когда в жёлтую кофту душа от осмотров укутана!». «Жёлтая кофта» была своеобразной маской, скрывающей его ранимую душу.

Смелость Маяковского, нетрадиционность решения костюма в юношеском возрасте, умение за счёт мелочей создать новый образ, который затем становится знаковым, вызывает чувство восхищения.

 

 

Но вот другое фото поэта 1914 года. Группа футуристов во главе с Маяковским отправляется в поездку по стране. Владимир Владимирович, понимая, что одежда является действенным участником его выступлений, продумывает свой новый имидж. С рекламных фотографий, сделанных специально для футуристических турне, на нас смотрит красивый юноша. На нём чёрное строгое пальто, на голове цилиндр, на белоснежной рубашке выделяется галстук, искусно завязанный тугим узлом. Одну руку он засунул в карман, а другую, в лайковой перчатке, обвил шнурком стека, зажав между пальцами элегантным жестом длинную тонкую папиросу. Позируя фотографу, Маяковский как бы сам любуется собой. Он, как актёр, перед выходом на сцену проигрывает свою роль.

Вспоминаются строки поэта:

У меня в душе ни одного седого волоса,

и старческой нежности нет в ней!

Мир огромив мощью голоса,

иду – красивый,

двадцатидвухлетний.

Неслучайно он однажды одной из поклонниц подпишет эту фотографию: «…от жгучего красавца Маяковского».

 

 

Июль 1915 года. Владимир Маяковский знакомится с Л.Ю. Брик. Начался мучительный, трудный роман длинною в жизнь. Поэт преображается даже внешне. Нет пестрых футуристичных одежд, нет взлохмаченной шевелюры. Перед нами фото 1915 года – Л. Брик и В. Маяковский. Облик поэта совершенно изменился. Он одет с иголочки. Модное английское пальто, кепка, белоснежная рубашка и галстук-бабочка. Его взгляд – взгляд уверенного в себе человека. Начинается новая жизнь, полная борьбы и побед.

 

 

1922 год был ознаменован для В.Маяковского первой зарубежной поездкой – в Германию.

Уже возмужавший, обременённый славой, он преобразился: стал элегантно одеваться, но в его внешнем виде не было ничего общего с пижонством и фатовством. Он стал образцом вкуса и элегантности. На нём белоснежная рубашка с полосатым галстуком. Появляется новый аксессуар – модная булавка, скрепляющая уголки ворота рубашки. Тёмный пиджак, в петлицу продёрнут кожаный ремень, на котором крепятся карманные часы (по моде тех лет). На голове – шляпа, надетая под точно рассчитанным углом, что придаёт его лицу изысканную элегантность. Маяковский очень любил шляпы, но в повседневной жизни носил кепки. У него была ещё одна привычка. На внутренней стороне шляп он всегда прикреплял металлическую овальную пластинку со своим инициалом. Такие же метки, но с двумя инициалами (MW), будут на всех вещах поэта: на чемоданах, на кожаных аксессуарах, гравировка на авторучках и т.д.

Поэт любил спорт, купание, прогулки, спортивные игры. На лето он обязательно стриг наголо свои густые волосы. А. Дейнека вспоминал, что в голубой безрукавке, с голыми руками, загорелый, с коротко остриженной головой Маяковский был похож на мощного молотобойца, изображённого на плакате.

 

 

 

Таким мы видим его на фотографии в Нодернее, сделанной в августе 1923 года. Невольно вспоминаются строки поэта:

Можно и кепки,

                           Можно и шляпы,

можно

            и перчатки надеть на лапы.

Но нет

           на свете

                         прекрасней одёжи,

чем бронза мускулов

                                       и свежесть кожи.

 

На В.В. Маяковском – традиционный закрытый купальник. Верхняя часть без рукавов, напоминает майку. Нижняя часть – удлинённая, переходящая в трико.

 

 

После разрухи гражданской войны «коммуновы лавки» были пусты, промышленность не могла так быстро наладить производство обуви и одежды. У Маяковского был большой размер обуви. Как обувь, так и костюмы с его ростом было невозможно купить в магазинах. Вот почему Владимир Владимирович, отправляясь в зарубежные поездки, в свободное от выступлений время ходил в магазины в поисках хорошей обуви. Во Франции он купил себе дорогие, сшитые вручную туфли фирмы «Вестон». Он называл их «вечной вещью». Чтобы носки и каблуки не снашивались, он подбивал обувь металлическими подковками.

 

 

 

В повседневной жизни любил спортивный стиль – костюм с накладными карманами куртки.

 

В Нью-Йорке Маяковский купил себе дешёвую курточку, отделанную внутри овечьим мехом и таким же воротником. Впоследствии Маяковского сфотографировал в Париже в этой куртке известный фотограф П. Шумов, и этот снимок стал очень популярен.

 

 

Поэта всегда интересовали зарубежные технические новинки. Он любил хорошо сделанные функциональные вещи. Привёз из-за границы портативную печатную машинку «Ремингтон», складной дорожный утюжок. Но предметом его особой гордости были авторучки, которые он называл своим орудием труда (у нас в России они стали производиться гораздо позднее).

Зная слабость Маяковского, ему дарили авторучки. Любимыми марками были «Waterman» и «Parker». На одной фотографии А. Родченко поэт запечатлён в костюме-тройке с несколькими авторучками в боковом кармане пиджака.

 

Маяковский любил добротные вещи. Из Америки привез клетчатый пуловер из мягкого трикотажа, который стал его любимой вещью. В этом пуловере поэт запечатлён на многих фотографиях. Пуловер стал знаковой вещью, как и его знаменитая «жёлтая кофта». В художественных фильмах и театральных постановках Маяковский «горлан-главарь», поэт советской эпохи изображался именно в этом пуловере. Владимир Владимирович не любил чёрные костюмы, считал их официальными, не любил смокинги и фраки, называл их «парижской спецодеждой». Но всё равно на официальные приемы надевал. Подчеркивая свою некомфортность в этой одежде, поэт писал:

 

В смокинг вштопорен,

побрит что надо.

По гранд

               по опере

гуляю грандом.

 

 

Владимир Владимирович не был иконой стиля, как сказали бы сегодня, но, тем не менее, ему подражали. Как справедливо отметил известный кутюрье Вячеслав Зайцев, «Маяковский умел тонко, изысканно, с высочайшим профессионализмом одеваться в стиле «от кутюр» с пониманием истины, что «вкус молчалив»».

 

Маяковский для нас вне моды, вне времени, вне пространства, а потому наш диалог с ним продолжается.