– Андрей, мы не виделись давно. Вижу, ты поменял свой стиль в одежде. Почему выбрал именно классику?
– На самом деле, как такового стиля не было, нечего было менять (смеётся). Сейчас просто я могу себе позволить то, что мне всегда нравилось. А это классика. Во всём. Например, BMW – отличная машина, но не моя. Мне ближе Range Rover.
– Предпочитаешь брутальные авто для серьёзных мужчин?
– Нет, всё дело в эмоциях, которые даёт вещь. И эмоции, которые даёт мне эта машина, ни с чем несравнимы.
– Знаю, что ты любишь скорость. Ты экстремал по натуре?
– Я спокойный экстремал. Разумный (улыбается). Если вижу опасность, не лезу туда. Самая экстремальная ситуация у меня была на острове Бали. Мы с друзьями поехали на машине к водопадам. Ориентировались с помощью навигатора. И вот, когда мы оказались в глубине острова, он показал поворот в сторону горы. Решили поехать, однако трасса закончилась и началась узкая полоса для одной машины, да ещё и серпантин с одной стороны горы и обрыв – с другой. Дорога идёт вверх-вниз, вверх-вниз с резкими поворотами и спусками, развернуться невозможно. Поднялись, а там густой туман, дождь, ещё скользкая галька под колёсами, чуть не так повернёшь – полетишь в обрыв. Заехали в какую-то деревушку. Точнее, это даже не деревушка была, а одинокий домик стоял, и возле него сидели два местных жителя, которые и на английском почти не говорили. Мы спросили, правильно ли едем на водопады. Они замахали руками: «Ноу, ноу!». И показывают, что туда нельзя – обрыв. Если бы мы не остановились, а поехали бы дальше, представляешь, чем бы это закончилось?
– После столь опасной прогулки, наверное, страшно за руль садиться. Но всё-таки хотел бы приобрести, скажем, Harley-Davidson?
– Да, хочется. Но, мне кажется, опасно ездить по Москве на мотоцикле, а вот где-нибудь в деревушке – можно.
– Как ты смотришь на то, чтобы взять уроки пилотирования на вертолёте? Последнее время эти занятия пользуются большой популярностью.
– Я бы поучился. Но только когда сам за рулём, а не пилот. Когда сам контролирую ситуацию, мне легче. А прокатиться с кем-то не хочу. Ты доверяешь жизнь другому человеку и не знаешь, кто он, как управляет. У меня остались неприятные воспоминания после таких экспериментов. Первый полёт был давно: мы снимали картину, лет семь назад. Был какой-то старый военный отечественный вертолёт небольших размеров. И в полёте начал дымиться двигатель – в этот момент было очень страшно. После этого я зарёкся летать на вертолётах. А второй раз, лет через 5, тоже на съёмках, был ещё один неприятный случай. По сюжету меня спасают на вертолёте – я сажусь, и мы взлетаем. Просто взлетаем, но не летим. А пилотом оказался какой-то контуженый. Прозвучала команда: «Стоп! Снято!», я ему говорю: «Садимся», а он – «Нет, сейчас покажу тебе класс!» И стал над заливом трюки выполнять. Ужас.
– Насколько я понимаю, теперь и самолёты у тебя – не самый любимый вид транспорта?
– Раньше любил летать, а с возрастом чуть страшновато становится, особенно если перелёт 9-13 часов длится, как-то не по себе.
– Тогда, может быть, водные виды спорта тебя привлекают?
– Серфинг – да. Я пробовал – трудно вставать, но интересно. Тоже довольно экстремальный вид спорта. Например, на Бали коралловые рифы острые, и нужно знать специальные места, где можно кататься. В прошлом году девушку отбросило на рифы и ей порезало спину, словно ножиком прошлись.
– Предлагаю перейти к вопросам о творчестве и поговорить о новых проектах. В сериале «Провокатор», где ты недавно снимался, твой герой постоянно перевоплощается, меняет образы. Как ты справлялся с этим? Ведь вхождение в роль – долгий и сложный процесс.
– Главная задача у моего героя заключалась в том, чтобы его никто не узнал. Однако без театрального подхода, когда приходится даже голос менять. Только парики, бороды, усы. Некоторые появления в кадре были короткими, например, передать деньги. Моего героя никто никогда не видел, и не было такой задачи, чтобы его родная мама не узнала. Конечно, перед началом я немножко нервничал, не понимал, как всё будет, справлюсь или нет. Есть образы яркие – парень с дредами, зек, байкер, мачо, а есть проходные. Но было интересно. Постоянное переодевание для артиста – очень захватывающая работа.
– Неужели не было страшно, что не справишься?
– Конечно, было. Но я пошёл навстречу страху. Посмотрим, что получилось. Сейчас идёт озвучивание, а осенью состоится премьера на канале «Россия».
– Можешь приоткрыть завесу тайны и немного рассказать о новом грандиозном проекте под названием «Мафия»?
– Его уже отсняли. Он выйдет осенью 2015 года. Режиссер «Мафии» – Сарик Андреасян. Действие разворачивается в Москве в 2072 году. На телевидении идёт суперпопулярная игра «Мафия», победитель получает безумные деньги, а проигравшие… Не буду говорить, интереснее смотреть будет. Сюжет довольно простой, но интригующий. 70 процентов фильма нарисуют с помощью компьютерной графики.
– И кто твой герой?
– Мой герой сильно болен и пошёл на эту игру для того, чтобы обеспечить свою семью.
– Что является решающим при выборе роли для тебя: размер гонорара или сценарий?
– Конечно, роль. Если она мне нравится, готов за свои деньги сниматься.
– С деньгами с лёгкостью расстаёшься?
– Да, легко.
– На что же обычно тратишь?
– Например, вижу, что бабушка кактусы продаёт – покупаю все. Считаю, что деньги должны приносить радость. Если деньги начинают приносить горе – значит, они не нужны. Спокойно отношусь к их наличию. Конечно, хочется, чтобы деньги были всегда. Но я уверен, что у каждого человека их столько, сколько ему на самом деле нужно. Всегда ищу возможность совместить и творческий интерес, и финансовый. Конечно, это сложно. Многие думают, что я не готов сниматься ради искусства, но я 10 лет снимался за копейки. Только ради кино. Никакой фильм не приносил мне баснословных денег. Никогда. Зарабатывать начал где-то года три назад. А трачу на себя любимого и на девушек (улыбается).
– Как ты относишься к путешествиям? С радостью «меняешь» города и страны?
– Конечно, кто же не любит путешествовать. Я не был ни в Америке, ни на Мальдивах, ни на Сейшелах. Был только в Азии: Бали, Сингапур, чуть-чуть Китай. Италию только начал изучать. Был там с друзьями, мы брали машину и всюду ездили. Дороги там шикарные. Считаю, что по Италии нужно только на машине путешествовать. Никакие гиды не нужны. Где хочешь, там и останавливаешься. Что хочешь, то и смотришь.
– Недавно мы с тобой говорили, что человек сам делает себя счастливым. Что для тебя – быть счастливым?
– Принимать всё в этой жизни как есть. Ведь что такое счастье? Когда ты принимаешь всё, что происходит как должное, а не принимаешь, то ты несчастен. Бог забирает серебро, чтобы дать золото. Тяжело, больно, плакать хочется, одиноко – всякое бывает в жизни, но проходит время, и оказывается, что всё было к лучшему.
– Тоже считаешь, что время – лучший лекарь?
– Да, головой понимаешь, а душа, конечно, живёт своей жизнью. Главное помнить: после любого спада будет подъём, как после самой чёрной ночи будет рассвет. Важно не складывать ручки. У меня было 150 причин, чтобы запить, начать наркотики принимать, но я рискнул сделать шаг в сторону своей души, не отчаиваться, и результат, по-моёму, очевиден (улыбается).
– В детстве тебя посещало чувство, что ты особенный, не такой, как все, и многого добьёшься в жизни, когда вырастешь?
– Нет, не было такого. У меня детство омрачилось смертью отца, мне было 6 лет, я видел страдания матери, и меня это удручало. Но позже, классе в 10-11, я всегда был уверен, что стану известным. Так засела мысль в голове, что ходил и говорил всем: «Я буду знаменитым». Откуда это было в подсознании – не знаю.
– Свой возраст чувствуешь?
– Нет, вообще. Мне 25, а не 34 (улыбается). Я и не выгляжу на свой возраст.
– Есть что-то, о чём ты сожалеешь?
– Есть. И если бы повернуть время, этого бы не сделал.
– Это связано с личной жизнью или профессией?
– Это личное.
– Многие твои коллеги жалуются, что популярность мешает личной жизни. А тебя известность тяготит?
– Нет, а почему это должно меня тяготить? Мне не нравится, когда разглядывают. Именно разглядывают. А с поклонницами мне повезло, они не донимают. Все очень хорошие (улыбается).
– Как ты определяешь, что девушке ты нравишься как человек а не как публичная персона?
– Никак, это невозможно сразу определить (улыбается). Время показывает. Но и в этом я не уверен. Честно говоря, никому не верю. Доверяю только себе и маме. Настоящая искренность только у неё. Поэтому я осторожен не только с девушками, но и вообще со всеми людьми.
– Думаю, что многих твоих поклонниц волнует вопрос: какой он – твой идеал женщины?
– Не знаю. Та, которую буду любить. Как такового физического идеала нет. Главное, чтобы была не дура, не злая, не скупая. С годами начинаешь понимать, что ты точно хочешь видеть в человеке, что важно. Да и разбираться начинаешь в людях лучше. От этого сложнее.
– Значит, пока ты завидный холостяк?
– Да, холостяк, но не знаю, насколько завидный (смеётся).
– И где же с тобой можно познакомиться?
– В пробке – специально стекла не тонировал передние (смеется). Еду и сияю. Шучу. У нас век инстаграма и фейсбука. Вот туда мне девушки и пишут.
– Тебя не отталкивает, что девушка проявляет инициативу?
– Почему нет. Если она мне нравится, то пусть проявляет (смеётся).
– Любовь бывает один раз в жизни?
– Сложный вопрос.
– Но в твоей жизни была большая любовь?
– Да, и такого пока ещё не повторялось. Когда такие чувства, как описывают его поэты, что надышаться не можешь. Я бы очень хотел ещё раз это испытать. Это непонятное и ни с чем не сравнимое чувство. И думаю, любовь дана человеку, чтобы продолжать род. Настоящая любовь – она осознанная. Когда ты трезво смотришь на вещи и человека не идеализируешь, а любишь со всеми его минусами и плюсами. У моей мамы с отцом, мне кажется, была настоящая любовь. Она больше не вышла замуж. Мама такой человек, что не могла перестроиться, согласиться на меньшее и до сих пор любит отца. А пока место в сердце будет занято, туда никто не придёт. Этот дар редко кому даётся. Но наверняка есть настоящая любовь. Либо ты веришь в неё, либо нет.
