…Этого парня я знаю давно. Мы уже не раз общались, и вот он прилетел в Москву, чтобы начать работу над новой картиной со своим участием. Актер Джейсон Флеминг сыграет в российско-китайском фильме «Вий-2: Путешествие в Китай» режиссера Олега Степченко. Причём сыграет снова одну из главных ролей. Журналистам актёр признался, что «Вий» для него — в «топовой пятерке» самых важных в собственной фильмографии.
Отмечу, что первая часть мистического фильма-фэнтези «Вий» заработала в российском прокате 1,2 миллиарда рублей и на сегодняшний день является едва ли не самым кассовым фильмом отечественного производства.
Итак, представляю Вашему вниманию эксклюзивное интервью Джейсона Флеминга.
— Начнем с важнейшего понятия в театральном искусстве. Вы – представитель классической (традиционной) актёрской школы. Что для Вас значит Станиславский?
Как актёр кино, я взял многое от разных людей. Прежде всего, это актёры классики мирового кино, о которых мы говорили ранее, — приверженцы системы Станиславского. Самые ранние воспоминания от фильмов с Аль Пачино, Де Ниро, которые я смотрел. Честно говоря, сам по себе это метод слишком экстремальный для меня. Несколько раз я пытался применять его в чистом виде. Но я считаю, каждый актёр, начинающий изучать Станиславского и применять этот метод, может что-то взять от него либо оставить (прекратить) изучение. Вы можете взять что-то из того, какую-то часть. Если вы играете, и по условиям сцены, например, теряете сына, то вы должны представить нечто такое же близкое для вас, например, потерю собаки, или утрату любимой тётушки — вы должны воспроизвести эту эмоцию. В этом суть системы Станиславского. Так, я думаю, что цена использования такого «чистого» метода слишком высока для меня, и я думаю, большинство великих актеров, применяющих его, отчасти сумасшедшие.
— Ваша первая поездка в Москву началась с Московского Художественного Театра (МХТ).
— Верно.
— Ваши первые эмоции, когда вы увидели сцену, на которой был Станиславский? Помните эти чувства?
— Во МХТ я играл в постановке «Дядя Ваня». Я играл Астрова. Тогда (мне было около 20-ти). Пьесы Чехова и Гоголя, Чехова особенно, были моей страстью, моим наваждением, когда я приехал в Россию. Когда я осознал, что это «дом» Станиславского и всех великих представителей русского искусства, «Чайка», «Три сестры», «Дядяд Ваня» и др. К сожалению, я был слишком молод, и равно как работой, я интересовался еще и русскими балеринами. Мне тогда было около 25 лет. Тогда я был потрясен и до сих пор у меня в кабинете висит постер с изображением спектакля «Дядя Ваня». Эти воспоминания – о том прекрасном времени, останутся со мной навсегда.
— Я уверен, что Вы знаете пьесы Чехова, я уверен, что Вы знаете пьесы Гоголя, но слышали ли Вы раньше слово «Вий»?
— Нет, никогда не слышал «Вий». Когда я впервые прочел сценарий — я не знал что такое «Вий», знал, что это повесть Гоголя.
— А вы читали само произведение?
— Да, теперь уже прочитал!
— А существуют хорошие переводы этого произведения на английский?
— Да, думаю я как раз такой и читал! Думаю, почти вся русская литература хорошо переведена на английский! Но если честно, не могу судить объективно, т.к. не знаю русского. Но русские классики пьесы, постановки которых ставятся в Англии, хорошо известны и глубоко уважаемы в интеллектуальных кругах. Что для меня, человека, который до этого имел дело с работами Шекспира, это определенный человеческий и профессиональный рост, и мне это нравится. Иметь дела с русской классикой, с Чеховым – это большое удовольствие. Эта чеховская грусть, детальность в описание персонажей, его трагичность. Когда я приехал в Россию, я понял, насколько забавно и комично выглядит взаимное неуважение людей, которое я видел в пьесе «Дядя Ваня» 25 лет назад. Актер, имя которого я не помню, но он был классическим актером. Прежде чем выпить он проводил стаканом вокруг своего лица, а потом выпивал. Я никогда не видел подобных постановок Чехова. Больше было похоже на пантомиму. Это была просто потрясающая постановка, которая меня очень веселила.
— Послушайте. Очень много людей очень скептически относятся к сиквелам. Так много людей устали от этих чёртовых Пиратов Карибского моря, Обителей зла и прочей галиматьи…
— Вся правда заключается в экономической составляющей сиквелов. Почти все фильмы в Америке делаются как сиквелы, потому что, когда вы инвестируете в кино, вы должны иметь гарантии получения бокс-офиса, та же история и с Вием — он собрал 33 миллиона долларов в России, и у нас есть неплохие шансы собрать минимум 40 миллионов на Вие — 2. Мы не хотим собрать 10 долларов или наоборот сотни миллионов, но мы знаем, сколько примерно мы можем заработать денег, и это создает благоприятную среду для инвесторов. Это всего лишь банальная реальность сиквелов. Возьмем в пример моего друга хорошего — Джейсона Стэтэма из фильма «Форсаж 7» – это определенно американский актер сиквелов. Он соберет им обалденную кассу, понимаете? Такова реальность американского кинематографа – сиквелы приносят деньги.
— Мой знакомый актер сиквелов однажды признался мне в разговоре — «мечтаю об одном – чтоб моего персонажа уже когда-нибудь убили уже)))» . Надеюсь Вашего Англичанина не убьют в Вие.
— Вы знаете, в настоящий момент я работаю в Голливуде с Дэвидом Финчером, параллельно с моей работой здесь, в России. Когда я был молодым актёром — я рос в своем творчестве с каждой сыгранной ролью. Хочу сказать, что если вы художник, то вы не рисуете исключительно для того, чтобы повесить картину над собственной кроватью — вы хотите чтобы ваши работы видели. Вам нужно признание людей! И сейчас мне уже немало лет и я учувствовал в порядка 120 киноработах, но я до сих пор с увлечением занимаюсь своим делом. Я живу сейчас между Голливудом и Россией, и еще летаю домой к жене – это невероятное приключение. И я до сих пор с удовольствием бегу на работу. И я до сих пор буквально выбегаю из машины на сьемки. Я счастлив в своей работе.
— Вы знаете, это забавно, но и в прошлую нашу встречу и сейчас мне приходит на ум песня Стинга «Im a Alien Im a legal Alien Im an English man in NY» чувствовали ли вы себя когда-нибудь легальным чужаком в России?
— Конечно! Я имею в виду, что я долгое время мне приходилось работать в картинах, выбранных с точки зрения географии, а не с артистической. Где будут сьемки – в Штатах, в Сирии, в России в Южной Америке, в Австралии, в Европе? Я всегда был очарован путешествиями. Потому что фильм не имеет географических рамок. Также как 20 лет назад создавался фильм о Рэмбо или о Грин Пис, которые просто потрясающие. Но сюжеты в этих фильмах не были реальными, а вот путешествия – были. Как и путешествия для продвижения этих фильмов в Амстердам и в Арктику- это было настоящее приключение. Фильмы — это часть жизни для меня.
— Джейсон, а что первым делом Вы делаете, приезжая в новую страну?
— После прибытия в отель, я достаю свою спортивную одежду и выхожу на утреннюю пробежку. Вся моя жизнь отмечена на карте моими утренними пробежками. Сегодня я проснулся и спросил «Отлично, где тут Красная площадь?» — мне ответили, что в 20 минутах от отеля. У меня поинтересовались, нужна ли мне карта.
— Вы бегаете без охраны?
— Естественно)))) . У меня поинтересовались нужна ли мне карта. Я ответил — нет, я хочу небольшого приключения, и сегодня утром побежал к Красной площади, через Пушкинскую Площадь, и затем прибежал обратно в отель. И это помогает мне понять ту страну, в которой я нахожусь. Так же я бегал по мосту в Сан-Франциско, в Нью-Йорке и во всех остальных местах. Вот что я делаю первым делом, чтобы меньше чувствовать себя чужаком в стране.
— Сейчас хорошая погода для путешествий.
— Да, отличная погода для путешествий. Когда вы бегаете в Москве, не сидите в авто (мой друг Алексей возил меня), вы пробегаете много интересных мест, например, интересный ресторанчик или ночной клуб.
— Возможно, красивые девушки?
— О да, я видел сегодня таких в клубе. Пробегая мимо клуба «Night Flight». Для меня ты открываешь для себя город во время пробежки. Это мой способ найти, где попить кофе, например, вчера я сидел в найденном мной баре и просматривал в айпаде разные вещи. Смотрел, как мои дети укладываются спать, у меня маленькая камера в детской, и я могу наблюдать за детьми — и это то, как я держу руку на пульсе семьи, когда не рядом.
— Возникали ли у вас какие-либо проблемы при общении с интернациональной командой создателей картины «Вий»?
— Да, постоянно. Я имею в виду, что это очень тяжело из-за языкового барьера. Особенно – китайского языка. Когда мы делали первый «Вий», для Вас, ребята, все вокруг просто и понятно в разговорах (а в русских фильмах вообще много диалогов), для меня же это просто набор непонятных звуков. У меня голова кругом шла… И это непросто. Но после первого «Вия» я немного разобрался, как лучше работать и результат был фантастическим. Да, крайне сложно быть окруженным людьми, языка которых ты не понимаешь.
— Есть ли разница в системах создания кино в Европе, Америке и России и, возможно, в Китае?
— Из русских я могу сравнивать только с фильмами Олега Степченко. Вы знаете он просто мастер своего дела. Сьемки первой картины «Вий» заняли много времени — иногда из-за моей занятости, но больше из-за стремления Олега к совершенству. Я никогда не видел такого реквизита или костюмов, как в России. Никогда. Ни в одном фильме. Не в фильмах Дэвида Финчера, ни у других режиссеров. Отношение Олега к мельчайшим деталям в фильме просто не имеет прецедентов в мире. Определенно.
— Чему мы можем поучиться у разных культур?
— Это серьезный вопрос. Вы имеете в виду в общем или с точки зрения кино? Я много путешествую по миру. Живу в Лондоне, но 30 недель, почти 2/3 года я провожу в разных городах и странах. Как я уже говорил, что путешествия – это огромная часть моей любимой работы, но, к сожалению, из-за нее я не так часто, как хотелось бы, вижу своих прекрасных детей-близнецов, которых я обожаю. Мое мнение по этому вопросу меняется каждый день. В зависимости от смены стран и культур. У меня только сейчас 5 или 6 фильмов работе в странах, которые я люблю. Опыт пребывания в другой культуре подразумевает лучшее ее понимание. Все мои представления которые я имел об арабах, евреях или русских всегда были более скудными, чем после посещения стран с этими культурами, когда я разговариваю с мужчинами или женщинами той или иной национальности. Когда вы приезжаете в другие страны вы встречаете обычных людей и смотрите на страну их глазами – это просто невероятно.
— Как этот фильм – «Вий» — повлиял на вас как на актера?
— Чисто с технической стороны. Как у исполнителя роли – это было просто. Хорошо прописанная роль. Отличный сценарий. Играть было просто. Но сточки зрения технической и культурной, языковой – это было крайне непросто. Сложно понимать — кто и что говорит. Люди толкают тебя, трогают, рассказывают что-то одновременно, а ты не понимаешь что они хотят вообще, о чем речь… Это, возможно, была единственная сложность. Но я постоянно ощущал ото всех поддержку и я горжусь конечным результатом.
— Вы очень популярный актер и я надеюсь, я верю, я уверен, что у вас огромный выбор героев. Но что подтолкнуло вас выбрать роль Джонатана Грина?
— Я бы хотел ответить что-то интеллектуальное на этот вопрос, но все просто. Из-за своих детей последние три года я выбираю работу с учетом географии сьемок. Чтобы быть ближе к Лондону. Возможно это и не совсем правильно, но это мой выбор и так я сейчас работаю и живу. Несколько лет назад Дэвид Финчер пригласил меня сниматься в «Бенджамине Баттоне», позвал меня в Лос-Анджелес на 6 месяцев. Для меня это было действительно сложно. Потому что это было лучшее предложение в моей карьере, но в тоже время мне надо было оставить детей на пол года. Вот почему я теперь стараюсь сниматься ближе к Лондону. После окончания сьемок в России, мне надо опять лететь в Америку, чтобы закончить сьемки. А это очень непросто.
— Каждый ваш персонаж – это определенный вызов! Вы сказали, что любите играть интеллектуальные роли. Вы не хотели когда-нибудь сыграть тупого терминатора?
— Я сыграл во многих тупых фильмах. Правда. Я имею в виду. Раньше в Голливуде я снимался во многих просто ужасных и тупых фильмах, но их хорошо оплачивали. Я с детства мечтал о Голливуде, и сниматься в дорогих масштабных лентах, с многомиллионным бюджетом. И моя мечта сбылась. Но ты не получаешь удовлетворения от таких фильмов. Но политика съемок таких фильмов загоняет тебя в рамки, и я решил остановиться и не участвовать в такого рода проектах.
— И еще один вопрос. Вы работали с русскими, американцами и европейцами. Есть различия в подходах к техникам актерской игры в этих странах?
— Я думаю, что исторически русские отличаются своей техникой. Русские открыты к обсуждению. Очень много выдающихся актеров вышли из великолепных театральных традиций. Как и в Лондоне, многие актеры кино вышли из театра. Однако — такого почти не происходит в Америке. Русские актеры, как и европейские, имеют свою точку зрения. Когда ты приходишь в кино из театра — у тебя есть виденье, как прочитать свой диалог, как лучше сыграть сцену. Такие актеры очень дисциплинированные. А американские актеры — это поколение, взращённое на просмотре тв-шоу и попавшие в киноиндустрию, минуя театр или театральные училища. Сразу на экран! И в этом большое различие стилей игры. Они многого бояться, не понимают — что конкретно надо делать, и когда русскому или европейскому актеру пытаются объяснить — что надо делать на сьемках: мол, ты заходишь в комнату, где находится твой отец у постели больной матери, она умирает – покажи мне страдание и боль, упади на колени и рыдай! И русский или англичанин тут же мгновенно ответит – так, спокойно, я и так все понял, разберусь тут и сам! В отличие от американских, которым все надо разжёвывать. Американский актёр будет ждать команд – ляг на пол и рыдай! Также, в отличие от Америки, мы сами можем предоставить варианты развития эпизода, тогда как голливудские актеры могут делать только то, что им говорят и не более того.
— Какая из ваших ролей ближе всего к вам?
— Достаточно забавно, Давид Финчер, с которым я сейчас работаю, сказал мне, что пригласил меня, потому что ему нужен именно настоящий Флеминг, не Вий Флеминг или другой там какой-то мой герой-Флеминг, а именно Джейсон Флеминг. Я ему – да, да, мол – все понятно, начал играть. Но он моментально остановил сьемки, сказал, что это — не Джейсон Флеминг и попросил стать самим собой. Интересно, раньше никто меня об этом не просил. И на самом деле это не так и просто сделать. Так что я впервые пытаюсь это сделать. Это в большей степени я, чем когда-либо.
— К слову, основная идея русского театрального режиссера Вахтангова была: «Измени себя, оставаясь самими собой»…. Кто-то сказал: «Я не кинозвезда, я просто актер». Где, как вам кажется, эта грань?
— Я снимающийся актер, я не кинозвезда. Актер-ремесленник… Это совсем другое. «Звезда» – это инструмент в кино, при помощи которого мы можем увидеть именно этого человека в различных картинах. Например Бред Питт, Том Круз. Они оба – «звезды», но при этом они восхитительные актёры! Когда ты видишь как они работают, например Бред Питт в «Семи» или «Бойцовском клубе», «12 обезьян» – это все отличные работы, «Большой куш» — я играл там вместе с ним, тот же «Бенджамин Баттон» — он великолепно играет но он — кинозвезда, а не ремесленник, как я. Все строится только на деньгах. Это как раз то, чего я стараюсь избегать.
Беседовал Давид Шнейдеров, журналист, член Евразийской академии радио и телевидения, член экспертного совета Гильдии киноведов и кинокритиков России.
